Новокузнецкое отделение Кемеровского областного Союза журналистов России

Конкурсы

30.11.2020
Ленка

Атор этого рассказа – Елена Перминова. Новокузнецкая журналистка. Сейчас живет и работает по профессии в Москве. Написала в память о нашей коллеге – Елены Кобелевой. Мы простились с ней летом 2020 года…

Третий день не могу дозвониться до подруги. Набираю номер в разное время суток. В том числе, - и ночью. В ответ – равнодушное: абонент временно не доступен. Внимательно рассматриваю давно заученный наизусть набор цифр. Никакой ошибки нет. Объяснение может быть только одно: сменила номер и забыла меня предупредить. Обида подбирается, как кошка на мягких лапах: тихо и незаметно. Тело становится напряженным, глаза – влажными. От раздражения крепко сжимаю в руке собственный смартфон. Будто хочу придать ему форму шарика от пинг-понга. Чтобы легче было швырнуть подальше. Стараюсь справиться со злостью. Переключаюсь на воспоминания.

Память подсказывает обстоятельства нашего знакомства. Это была пресс-конференция мэра города. Журналисты отдельными стайками окружали парадный вход в администрацию. Среди прочих выделялась одна девушка. Невысокая, с тонким телом и бледной кожей.Слушая байки коллег, она сдержанно улыбалась. Иногда с тревогой в глазах оглядывалась назад. Будто проверяла, не угрожает ли ей опасность.
- Новенькая? – Спросила я у фотографа.
Он равнодушно кивнул и глянул на меня через глазок фотокамеры.
- Как же она с такой неуверенностью интервью брать будет? – Произнесла я полушепотом. Меня никто не услышал.
Зато услышали ее. Ленка – мы были тезками – набирала профессионализм постепенно. Медленно и плавно. Каждая ее публикация была смелей предыдущей. Содержательней и метафоричней. Глубже и интереснее.
И мы с ней подружились.

Нам с ней повезло. Мы пришли в журналистику, когда она была профессией. Можно было заниматься журналистскими расследованиями. Публиковать достоверную информацию. Опровергать ложную. Писать критические статьи. Делать очерки про «маленького» человека. И мы торопились. Потому что знали: эта свобода временна.

Мы работали в разных газетах. Сначала встречались только на пресс-конференциях. Потом стали ходить друг к другу в гости. Вместе посещали театр, концерты, выставки. Не пропускали ни одного культурного мероприятия. Но связывающим звеном нашей дружбы был телефон. Мобильных тогда еще не было. Говорили по домашнему. Долго и увлеченно. Каждый день не меньше двух часов. Темы для разговоров находились всегда. Пауза не повисала. Одна тема плавно перетекала в другую. Среди них была политика и история. Литература и театр. Публикации и реакции. Мы спорили и хохмили. Язвили и иронизировали. Восхищались и критиковали. Не было в этих разговорах только сплетен. И еще одна тема – семейная – касалась только меня. У меня был муж, ребенок, квартира, дача, собака. У Ленки не было ничего. Жила она со старыми, больными родителями. На вопрос про принца отшучивалась. О желании стать матерью говорила тепло и полушепотом. Будто боялась спугнуть мечту.
О чем она не говорила совсем, так это о болезнях. Хотя было видно – здоровой ее не назовешь. Она заметно прихрамывала. С каждым годом все больше и больше. Спрашивать было неловко. Коллеги по цеху поделились информацией. К 35 годам ее суставы как у столетней старухи. Были изношены в пыль. Ленка едва держалась на ногах. В буквальном смысле слова. Помочь ей могла только операция. По замене родных суставов на металлические. Но стоило это баснословных денег. Ленка заработать их не могла. Как и вся наша журналистская братия, вместе взятая. Не раз говорила ей – надо использовать служебное положение. Распиарить потенциального спонсора из среды крупных бизнесменов. Или провести душевную беседу с представителем власти. На тему социальной политики. Она судорожно трясла головой. И отодвигала руками меня в сторону. Это означало категорическое «нет».
Тогда я решилась на шантаж. Сказала ее главреду, что Ленка переходит работать в нашу газету. Потому что наш главред обещал ей оплатить операцию. И, подняв глаза к потолку, сказала:
- Ее талант и профессионализм того стоят. А вы лишитесь «золотого пера».
И протянула ему липовое заявление об увольнении. Он испуганно отшатнулся. И спросил:
- А почему она своему главному редактору ничего не сказала?
Но я уже закрыла за собой дверь.
К операции Ленку готовили 7 месяцев. Все это время она неустанно твердила:
- Как неудобно вышло. Будто я выпросила.
- Выпросила не ты, а я. – Был мой ответ.
И она неохотно соглашалась.
Операцию назначили на начало февраля. В тот день неожиданно пошел дождь. Слежавшийся за зиму снег быстро обмяк. Сугробы запестрели выбитыми дождем ямами. Непривычно рано запахло весной. Воздух стал свеж и прозрачен. Серую дымку растопило солнце.

Под вечер зазвонил телефон. Это Ленка. Голос был непривычно тихим. Слова будто слипались в комок. Сказала, что только что закончилась операция. И она еще не отошла от наркоза. Я была за нее очень рада. Хромать она стала гораздо меньше.
Свобода слова закончилась через пару лет. В наш город метнулись столичные денежные мешки. Сменили всех руководителей головных предприятий. Обанкротили оставшиеся. Создали медиа-холдинг и набрали туда послушных журналистов. Писать можно было только под диктовку. И я собралась в Москву. К тому времени моя семья сократилась до двух человек. Я и моя дочь. С мужем я разошлась. Собаку отдала. Дачу и машину продала. Меня здесь ничего не держало. Ленку держали родители. Она до сорока лет жила с ними. И не представляла, как сможет обойтисьбез них. Зато она обеспечила меня жильем на первое время в столице. Договорилась со своей давней знакомой. И та выделила мне комнату для проживания.
Москва затянула в другую систему измерения. Испугала своими масштабами и удивила возможностями. Я влилась в общий многомиллионный поток. Чтобы выплыть, лихорадочно работала локтями. Много писала. Познала успехи зависть. Победы и поражения. Обо всем сообщала Ленке. Она радовалась и огорчалась вместе со мной. Но расстояние нас беспощадно разделяло. Звонки стали реже. Необходимость в общении - меньше.

Возобновилась потребность друг в друге только через пять лет. Когда Ленка на время приехала в Москву. Выглядела она плохо. Лицо стало землистого цвета. Нос заострился. Глаза были потухшие. На руках сквозь бледную тонкую кожу просвечивали синие вены.
- Как ты? – Спросила я осторожно.
- Да нормально, - как всегда ответила она.
- Ноги болят? - Настаивала я, чтобы понять, почему у нее такой больной вид.
- Нет, врачи говорят, у меня почечная недостаточность. Предлагают гемодиализ. Говорят, буду лучше себя чувствовать. А я и так себя хорошо чувствую. – Улыбнулась Ленка.
И больше мы о здоровье не говорили. Вся неделя была заполнена разговорами на другие темы. Про работу. Про общих знакомых. Про планы на будущее. И, конечно, про мужиков.
Каждый день уступал место другому охотно и быстро. Пришло время расставания. С чувством горечи и сожаления. В Москве я подруг не нашла. Потому что ни с кем не было общего прошлого. А с Ленкой было.

После мы стали общаться по скайпу. Только через сообщения. Ленка не любила видеокамеру. Потом она вообще ушла из интернета. По неизвестной мне причине. И уже который год только перезваниваемся. Надо признаться, звонки становятся все реже и реже. Но основные события жизни мы друг другу пересказываем. У Ленки, к сожалению, все – грустные. С почками у нее все серьезно. Гемодиализ заполняет ее жизнь наполовину. Она ездит в больницу 3 раза в неделю. И проводит на этом аппарате по 4 часа. Из редакции пришлось уволиться. Выйти на досрочную пенсию. И чтобы не затупилось перо, она пишет изредка на условиях внештатного автора. Тем не менее никогда не жалуется. Верит, что ей пересадят почку, и она доживет до глубокой старости. Ведь ее отец умер в 89 лет, мать – в 92 года.Я уверена: так и будет. В ее день рождения, 8 января, я пожелала пережить меня и написать рассказ о нашей дружбе. С тех пор прошло полгода. За все время от Ленки – ни слова. И вот я стараюсь прервать молчание. Но не могу дозвониться три дня. Опять это равнодушное: абонент не доступен.

Выхожу на балкон. Хотя на дворе еще октябрь, чувствуется легкий мороз. Золотистые листья клена, тронутые заморозками, стали блекло-коричневыми. Свернулись в трубочку и порыли землю. Зеленые листья кустарников тоже сжались и повисли на ветках, как мокрое белье на веревке. Из-за этого силуэты деревьев – словно старики с опущенными плечами. Слышно, как ветер шевелят опавшую листву.

Возвращаюсь в комнату, набираю выученный номер телефона. Опять тоже самое. Решительно подхожу к столу. Включаю компьютер. Захожу в интернет, набираю ее имя и фамилию. Открываю первую ссылку.
И читаю: «звучат шаги – мои друзья уходят».
Ниже – улыбающаяся, с искоркой в глазах, живая Ленка.
Это некролог.
Ленки не стало пять месяцев назад.
Я не помню, что мне мешало позвонить раньше.
Наши партнеры